Он полностью ослеп, не мог говорить, тело его окаменело. Парень только мычал и выл от боли. Правда, иногда на его измученном лице проскальзывало подобие улыбки. Случалось это, когда мать надевала тяжёлые ботинки и стучала ими по полу. Парню такое действие нравилось. Он умер, когда ему было лет 18.
Других детей моя знакомая не родила. Сын был первенцем. Уход за ним в условиях малогабаритной квартиры и постоянной нехватки денег делал рождение хотя бы ещё одного ребёнка невозможным.
Мать заботилась о сыне до самой его смерти несмотря на то, что в роддоме ей настоятельно советовали отказаться от малыша: перспектив на выздоровление не было никаких, младенец представлял собой кусок живой плоти, которому предстояло не крепнуть и развиваться, познавая мир, а медленно и мучительно умирать.
И все эти годы, пока он действительно медленно и мучительно умирал, мать была рядом. Выдержала, выстояла, не сдала сына в интернат, не сошла с ума, не озлобилась. Она была хорошей матерью своему сыну с его первого и до последнего вздоха, хотя могла бы договориться с совестью, как предлагали ей это сделать «добрые» люди.
«Да отдай ты его в интернат, всё равно ведь ничего не чувствует, не понимает. Подумай о себе. Роди другого, пока не поздно», -- советовали женщине окружающие, но их громкий и стройный хор не смог заглушить ни голоса её совести, ни материнской любви по отношению к пусть и неизлечимо больному, слабоумному, но всё же родному существу, которое хоть что-то да чувствует. Ведь были же у него проблески радости от громкого шарканья ботинок по деревянному полу. То были моменты и материнской радости тоже.
Выстоять, выдержать, не сломаться помогла Церковь. Наша русская. Православная.
Возле дома, где жила женщина, был храм, куда она в самом начале пути своего полного испытаний материнства зашла. Растерянная. Испуганная. Загнанная. Отчаявшаяся. Бесконечно одинокая. Именно там ей помогли, придали сил идти дальше. И она пошла, но уже не одна, а рука об руку с Церковью.
В Церкви женщину приобщили к вере, а с верой в сердце можно вынести всё. Совсем всё.
Ксения Собчак выложила в Инстаграм фотографию.
![](https://ic.pics.livejournal.com/miss_tramell/25587933/870986/870986_original.jpg)
Источник фото: Instagram
Вырядилась в облачение священника, намекнув на то, что вместе с журналистом Красовским -- геем, публично заявившим о своей ориентации, -- готовит тематическую статью.
Облачение священника -- это сплошные символы, и то, что Собчак его напялила, как безумная, не входит уже ни в какие рамки.
Я понимаю, что оскорбление чувств верующих -- нечто абстрактное для многих людей, но вот такой своей выходкой Собчак действительно эти чувства оскорбила. Дети, внуки, правнуки тех, кто срывал с церквей кресты и рубил иконы, не понимают, как это можно -- оскорбить чувства верующих. Оскорблённые чувства геев им понятны. Оскорблённые чувства верующих -- нет.
![](https://ic.pics.livejournal.com/miss_tramell/25587933/871371/871371_original.jpg)
Я хочу спросить у Ксении, что плохого сделала ей моя знакомая, о которой я написала выше, что она плюнула ей в душу? Что плохого ей сделала моя бабушка, которой именно вера помогала справляться со страхом во время войны и вытаскивать солдат с поля боя? Подкладывая моему отцу в бардачок машины ленту «Живые помощи», бабушка мне наказывала: «Следи за тем, чтобы отец их никуда не дел, чтобы с собой возил. У меня на фронте «Живые помощи» всегда с собой были».
Вы можете представить, как, не имея веры в душе, заставить себя вылезти под немецкие пули за раненым солдатом? Как ползти под ними вперёд, к тому, кто не выживет без твоей помощи, а не назад, в укрытие? Да никак. Только зная, что у неё с собой «Живые помощи» -- те самые символы, которые Ксения на себя напялила, -- моя бабушка могла это делать.
Я помню, как Собчак накинулась бешеной собакой на космонавтов, которые, держа в руках иконы, поздравляли из космоса верующих. Я даже понимаю, зачем и почему она это делает -- глумится над тем, что для других свято. Споить, заставить молиться золотому тельцу, убедить нас в отсутствии чего-либо кроме материального и сделать тупыми рабами -- это часть реализуемой Госдепом программы, которую Ксения Собчак -- наряду с другими продажными лицами -- продвигает, за что им всем, подозреваю, очень хорошо платят.
Собчак -- не дура, не тупая кривляка, которая не ведает, что творит. Она прекрасно, думаю, понимает, что именно делает, с какой целью и какова будет её личная выгода за вклад в реализацию программы Госдепа по развалу России.
Чтобы выглядеть белой и пушистой в глазах оболваненных хомячков, Ксения часто подчёркивает, что её критика Русской Православной Церкви никак не связана с верой в Б-га, что в Б-га она как раз таки верит.
К сожалению, позиция «верю, но Церковь не приемлю» довольно распространённая. Почему? Да потому, что она очень удобна. Согласитесь: лежать в воскресенье с утра на диване с пультом от телевизора, а то и с бутылкой пива -- намного легче, чем выстоять службу.
А я вот не представляю веру вне Церкви. Все, кто отстраивает Церковь от Б-га, просто не сталкивались в жизни с настоящим горем. С горем, с которым один-на-один -- не справиться. С горем, с которым надо куда-то пойти.
Когда человеку так плохо, что он не может один, а пойти ему некуда, он всегда идёт в Церковь. Исключений -- нет. Дай вам Б-г прийти в Церковь не по этой причине.
Не слушайте тех, кто глумится над Церковью. Не становитесь по глупости своей на их сторону просто потому, что так -- модно. Не позволяйте манипуляторам затащить вас на сторону зла. Оставайтесь с Б-гом.
А у вас какие мысли и чувства вызвала выходка Ксении Собчак?